ГЛАВНАЯ

Я. Мильштейн Франсуа Куперен.

Оглавление
Я. Мильштейн Франсуа Куперен.
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Его время, творчество,
трактат "Искусство игры на клавесине"
В книге Франсуа Куперен "Искусство игры на клавесине" © М.: Музыка, 1973 (c. 76-118)
Примечания даются в сокращенном виде (в основном опущены многочисленные ссылки на различные зарубежные издания).  Прошло уже триста лет с тех пор, как родился Куперен. А мы по-прежнему располагаем о его жизни весьма скудными сведениями. Последние биографии сравнительно мало чем отличаются от тех жизнеописаний, которые содержатся в трудах более ранних его биографов и исследователей. Все эти работы в какой-то мере основываются на преданиях и слухах. Не слишком спасают положение и те настойчивые документальные розыски, которые были предприняты после второй мировой войны. Эти розыски, обнаружившие, кстати, немало ценных материалов, за небольшим исключением скорее расширяют наши представления о музыкальной культуре, быте и нравах эпохи Куперена, чем прибавляют новые факты к непосредственным сведениям о нем. Они, как и некоторые специальные исследования, опубликованные во Франции, поставляют весьма много нового к разделу "Autour de Couperin" ("Вокруг Куперена") и сравнительно немного - к разделу "Couperin" ("Куперен").
        То, что сказал как-то известный французский критик Сент-Бев но адресу "Характеров" Лабрюйера, книги, родственной по духу Куперену, - "Луч века упал на каждую страницу этой книги, но лицо человека, державшего ее в руках, осталось в тени",- можно было бы отнести и к творениям Куперена. Да, "луч века" упал на каждую их страницу, и лицо автора здесь также осталось в тени. Мы действительно не знаем многого, очень многого о жизни и деятельности Куперена. Но вместе с тем нельзя умолчать и о другом. Нельзя не сказать о том, что "луч века", падающий на страницы художественных творений, неизбежно - так или иначе - освещает и лицо их автора. Вот почему столь важно иметь точную в текстологическом отношении публикацию художественных произведений, без последующих редакторских наслоений и искажений. Теперь, благодаря полному двенадцатитомному изданию сочинений Куперена, предпринятому во Франции в 1930-е годы (Публикация, сохранившая в неприкосновенности все ремарки автора и реставрировавшая с достаточной убедительностью неясные места, получила специальное название: "Издание золотой лиры" ("Edition de l’Oiseau Lyre")), мы можем познакомиться с каждой их страницей, на которую упал "луч века". Это в состоянии если не во всем, то во многом компенсировать отсутствие необходимого количества биографических материалов и ликвидировать до известкой степени "белые пятна" в наших познаниях о жизни Куперена. Ибо, повторяем, Куперен не являлся исключением и достаточно полно отобразил себя в своих музыкальных произведениях и в сопутствовавших им предисловиях и трактатах.
        Надо ли удивляться после этого тому, что с каждым годом расширяются границы нашего понимания творчества Куперена. Еще не так давно Куперена знали преимущественно как клавесинного композитора (Даже такой эрудированный музыковед, как К. А. Кузнецов писал в своем очерке о Куперене, что "основное музыкальное наследие Куперена это - четыре сборника клавесинных пьес", и хотя "в числе его композиций значатся... две органные мессы (1690) и несколько вокально-инструментальных пьес", но "все эти композиции нам неизвестны, и единственное, что мы можем сделать - подчеркнуть их скромное, количественное место в его творческом итоге"). Теперь в обиход вошли его камерные, органные и вокальные сочинения. Их все чаще исполняют в концертах, но радио и но телевидению. Они существуют и в механической записи. Раньше почти никто не сомневался в том, что клавесинные пьесы являются фундаментом творческого наследия Куперена, вокруг которого как бы этажами располагаются все остальное. Теперь порой спорят об этом, уделяя все большее внимание его камерным, органным и вокальным сочинениям. Короче говоря, творчество Куперена ныне предстает в ином осмыслении, а вместе с творчеством в ином осмыслении предстает и его жизнь, его связи с эпохой, в которой он жил и творил.
        Вторая половина XVII и начало XVIII века во Франции - эпоха необычайного расцвета литературы и искусства, редкого даже для такой богатой художественными талантами страны. Имена Лафонтена, Лабрюйера, Корнеля, Монтескье, Мольера, Расина, Буало, Люлли, Ватто, Куперена говорят сами за себя. Каждый из этих художников представляет значительную индивидуальность. Вместе, же они составляют целое созвездие блистательных талантов. И это созвездие творит поистине великие дела. Создаются новые жанры творчества, новые формы искусства. Появляется поэтика, обосновывающая принципы классицизма. Быстро развиваются опера, трагедия, драма...
        Не будем подробно анализировать причины этого расцвета. Они достаточно основательно разобраны и освещены в различного рода работах. И они во многом аналогичны тем, которые породили сходные явления в других странах. Но скажем, что во Франции расцвет литературы и искусства совершался на фоне самых противоречивых общественных событий.
        Время было далеко не спокойным: действовали подспудные силы, которые не успокаивались даже в пору расцвета абсолютизма. Напомним хотя бы о неудачных войнах Людовика XIV и о крестьянских восстаниях, вспыхивавших то в одной, то в другой части королевства. Страна переживала один из самых сложных и напряженных моментов своей истории. То была эпоха чудовищных, кричащих контрастов, когда тратились несметные суммы на увеселения и обогащение небольшой кучки власть имущих и в то же время не хватало самого необходимого для большинства людей. Повсюду царили нужда и нищета. Единицы процветали, тысячи умирали от голода. Волнения, убийства, надругательства, банкротства были обычным явлением. Не прекращались в стране и жестокие действия правительства: кровавые репрессии внутри страны и вовне (войны на чужих территориях). Двойственность пронизывала всю жизнь и сказывалась буквально во всем. Даже Людовика XIV, неограниченного властелина, отождествлявшего себя с государством ("государство - это я"), называли по-разному: французские дворяне - "король-солнце", люди попроще - "утеснитель Европы".
        Не меньшие противоречия и контрасты были свойственны французскому двору, который привлекал к себе взоры многих людей из разных стран. С одной стороны, неслыханное великолепие, веселье и беспечная праздность, концерты и театральные представления, красочные маскарады, в которых принимал участие сам король. Как писал один из современников, "глаза не хотели верить невиданным, ярким, дорогим и красивым нарядам, мужчинам в перьях, женщинам в пышных прическах" (Цит. по кн.: Савин А. Н. Век Людовика XIV. М, 1930, с. 44). Все, вплоть до мелочей, должно было служить возвеличению "короля-солнца". С. другой стороны - теснота и грязь, тщеславие и своекорыстие, обжорство и извращенные вкусы. Наряду с красавцами и красавицами, тон при дворе задавали шуты, карлики и уродливые гадальщицы. С тонким, изящным искусством-музыкой, стихами, театром - соседствовала картежная игра, связанная с шулерством. С благородным рыцарством - подлые интриги, предательства, убийства, отравления. В королевский церемониал, который был вполне доступен для обозрения, входило все - не только торжественные приемы и беседы в залах, в дворцовых подъездах и на лестницах, но и интимно-бытовые сцены. Словом, это был мир, где равно царили дурное и хорошее, норок и учтивость, вероломство и гордость. И можно понять Лабрюйера, одного из самых проницательных людей своего времени, заметившего как-то, что с известной точки зрения французский двор представлял собой "изумительное зрелище"; но стоило только основательно познакомиться с ним - и он терял все свое очарование, "как картина, когда к ней подходишь слишком близко"; становилась ясной политика Людовика XIV, как и всякого другого деспота, - "усыплять народ празднествами, зрелищами, роскошью, пышностью, наслаждениями, делать его тщеславным, изнеженным, никчемным, ублажать его пустяками". И это зловеще оттенялось грозным фоном социальных страданий, народных волнений, общенациональных бедствий.
        Итак, обращаясь к творчеству Куперена, следует прежде всего отбросить легенду о "великом веке" Людовика XIV как об эпохе, которая не знала никаких резких общественных противоречий и контрастов. Нет ничего ошибочнее этого взгляда. И нет ничего более опасного при оценке художественных явлений того времени.
        Составить себе ясное представление о том, в каком окружении вырос Куперен, как формировался его талант, как он жил и творил, что нашел у своих предшественников - музыкантов, писателей, художников - и что создавалось на его глазах, легче всего при помощи ряда параллелей и сопоставлений.
        За 25 лет до рождения Куперена умер Монтеверди (1643), за 15 лет - родился Корелли (1653), за 10 лет - Пёрселл (1658). В год рождения Куперена (1668) появились басни Лафонтена - одно из самых примечательных художественных творений его времени. Когда Куперену было 4 года, умер Шютц (1672), когда ему исполнилось 5 лет, умер Мольер (1673). Когда Куперен достиг 10-летнего возраста, родился Вивальди (1678), когда ему исполнилось 15 лет - Рамо (1683). Когда Куперен достиг 16-летнего возраста, родился Ватто (1684), умер Корнель (1684); годом позднее, родились И. С. Бах, Г. Ф. Гендель и Д. Скарлатти. Куперену не было еще и 30 лет, когда умерли Пёрселл и Лафонтен (1695), Лабрюйер и мадам де Севинье (1696). Куперен находился в расцвете творческих сил, когда родились Бюффон, Перголези, Глюк, Ж.-Ж. Руссо, д'Аламбер, Ф. Э. Бах, когда умерли Буало, Корелли, Люлли, Фенелон, Ватто. Куперен пережил многих своих современников, в том числе Маре (королевского скрипача, с которым много лет работал при дворе), Филидора-старшего (с которым играл "Королевские концерты"), Маршана (своего главного соперника в игре на клавесине), Моро (королевского виола-гамбиста). При Куперене появились "Исторический и критический словарь" Бейля, "Характеры, или нравы нынешнего века" Лабрюйера, "Искусство поэзии" Буало, "Телемак" Фенелона, "Жиль Блаз" и "Хромой бес" Лессажа, "Эдип" и "Заира" Вольтера, "Робинзон Крузо" Дефо, "Персидские письма" Монтескье, "Новая наука" Вико, "Приключения Гулливера" Свифта, "Манон Леско" Прево, "Тетради для клавесина" Рамо и другие.
        В церкви Сен-Жерве, где Куперен работал органистом начиная с 1685 года, в разное время - при его жизни - проповедовали: аббат Буало (брат знаменитого поэта), Боссюэ де Ларош (тот самый проповедник, которым восхищался Расин). Бывали неоднократно в церкви Расин и мадам де Севинье. Со всеми ними Куперен, вероятно, общался. Куперен был хорошо знаком с французскими органистами Томленом (у которого некоторое время учился), Жиль Жильеном и Буавеном. Большое значение для него имели духовные концерты итальянца Лоренцани (в 1685 году). Итальянская музыка, с которой он знакомился на концертах, устраиваемых в знатных домах, его вообще всегда восхищала, особенно сочинения Корелли и Альбинони. Увлекался он и операми Люлли.
        Таким образом, путь Куперена, человека и творца, охватывающий 65 лет, отмечен рядом выдающихся политических, научных и художественных событий, уходом из жизни и приходом в жизнь многих крупных талантов. Ему было что заимствовать у предшественников и в свою очередь было что передать тем, кто пришел ему на смену.


 
« Пред.   След. »

РЯДОМ С МУЗЫКОЙ

ПОЧИТАЙ

. -

Вам сделать ? Или подготовиться к ? Или написать ? Или продумать ? Главное , что вы . Еще рекомендуем